![[sticky post]](http://l-stat.livejournal.com/img/icon_sticky.png "[sticky post]"){kind=icon}
Анна Евгеньевна Герман (или Анна Виктория Герман) родилась 14 февраля 1936 года в СССР, в г. Ургенч Узбекской ССР. Отец – Евгений (Ойген) Герман (нем. Hormann), бухгалтер немецкого происхождения: в годы репрессий он был обвинен в шпионаже и расстрелян, посмертно реабилитирован. Мать Ирма (в девичестве Мартенс) – представительница германских меннонитов, поселившихся в России в екатерининские времена – в XVIII веке, она была учительницей немецкого языка…
Род Германов переселился на Украину из Германии. В 1819 году прапрадед Анны Герман основал село Нойхоффунг (по-русски «Надежда») – ныне Ольгино, что неподалеку от города Бердянска, расположенного на берегу Азовского моря. Там же родился и дед Анны Герман – Фридрих Герман, который учился в Польше, входившей тогда в состав Российской Империи. Науку проповедника он осваивал в баптистско-евангелистской семинарии города Лодзь, где в 1910 году у него родился сын Ойген (Евгений) Герман – отец Анны Герман. Запись об этом до сих пор хранится в одной из лодзинских церквей. После учебы семья Фридриха Германа вернулась на Украину с девятью сыновьями и дочерьми.
В годы коллективизации Фридрих Герман был арестован (1929 г.): вердикт тройки был краток – пять лет лагерей с последующим ограничением в правах – тоже на пять лет. Через полтора года он погиб от голода и каторжных работ на лесоповале в районе Плесецка Архангельской области. Такая же участь была приготовлена и его детям, но старший сын, Вилли, сумел пробраться через Польшу в Германию, а Ойгену не удалось скрыться от преследования властей. Судьба занесла его в Донбасс, где он устроился бухгалтером на фабрику-кухню одной из шахт. Но начальство шахты сильно злоупотребляло спиртными напитками, а нести ответственность за растрату пришлось бы Ойгену. В то время за подобное преступление полагалось наказание – два-три года заключения. Но, учитывая личные «грехи» Ойгена, его вину могли помножить на семейные «грехи»: отец репрессирован, брат «сбежал в Германию». Конечно, ему грозил неминуемый расстрел, но Ойген тайком покидает дом, оставив жену Альму с маленьким сыном Руди, и отправляется в путь...
Устав от чувства опасности и одиночества в узбекском городе Ургенч, он встречает Ирму Мартенс. Она – представительница германских меннонитов, поселившихся в России (в екатерининские времена) в середине XVII века, работала в школе учителем немецкого языка. Конечно, родной язык, пение под гитару сближают их. Кстати, красавец Ойген писал стихи, сочинял музыку, обладал ко всему прочему недюжинной физической силой.
14 февраля 1936 года у них родилась дочь – Анна Виктория Герман, но 26 сентября 1937 года Ойген был арестован. Долгое время никто не знал о его дальнейшей судьбе, но ныне живущий в Германии 88-летний младший брат Ойгена Артур Герман сообщает, что в 1938 году в Ташкенте Ойген был расстрелян. К сожалению, об этом Анна Герман не могла знать, поскольку только в горбачевские времена Артуру Герману удалось выяснить судьбу брата: после двух недель ожидания приговора тройки, он был расстрелян как «немецкий шпион и долголетний вредитель» (15 ноября 1957 года посмертно реабилитирован).
Через год после ареста Ойгена, семья Германов переживает еще одну потерю: от болезни умирает Фридрих – младший брат Ани. Это горе беспомощных женщин окончательно приводит к мысли, что их спасение – в побеге. Им приходится бежать и долгое время скитаться по всему Союзу – Ташкент, Новосибирск, Красноярск; Джамбул, где они вместе со всеми встречают Победу в Великой Отечественной войне, и Аня идет в джамбульскую школу – в первый класс. Здесь же, в 1943 году, Ирма Мартенс вторично «выходит замуж» за офицера Войска Польского Германа Бернера, что впоследствии служит ей поводом в 1946 году вместе с семьей переехать на его родину, в Польшу.
Поселившись в Новой Рудзи (в 1949 году они переезжают во Вроцлав), Ирма Мартенс-Бернер устраивается поденщицей и получает маленькую комнату на троих в коммунальной квартире, а 10-летняя Аня продолжает учебу в польской школе. Хорошо учится – на одни «пятерки» (кроме «четверки» по математике). Она обнаруживает, что имеет дар к рисованию, мечтает поступить в высшую школу изящных искусств. Но мать советует: «Надо выбрать какую-нибудь более практичную профессию, чтобы прокормить семью и себя».
После учебы в начальной школе и общеобразовательной гимназии для работающих учеников (одновременно с учебой Ане приходилось работать, чтобы помочь маме прокормить семью) во Вроцлаве Анна поступает на геологический факультет Вроцлавского университета им. Болеслава Берута (1955-1961 гг.). Тут же в 1960 году она дебютирует на сцене студенческого театра «Каламбур», что становится началом её профессиональной карьеры на эстраде. И неудивительно, что после окончания университета Анна Виктория выбирает профессию не геолога, а эстрадной певицы, тем более что уже блестяще сдан государственный экзамен тарификационной (аттестационной) комиссии Министерства культуры и искусства Польской Народной Республики и получено разрешение на профессиональную певческую деятельность на эстраде. С целью заработка и карьерного роста Анне Герман приходится много ездить по небольшим городкам Польши с концертами, пока песни в её исполнении становятся по-настоящему известными.
...Это было в 1963 году, в Сопоте, на ІІІ Международном фестивале песни: Анна Герман тут занимает ІIІ место (категория «польские певцы», песня «Так мне с этим плохо» – Tak mi z tym zle – Генриха Клейне и Бронислава Брока), а в Ольштыне на Всепольском Фестивале эстрадных коллективов завоевывает первую награду солистов за исполнение песни «Ave Maria no morro». Затем она выступает в ольштенской «Эстраде» с коллективом Збигнева Хабовского, а на радиостанции Польского Радио в Ольштыне записывает пять новых композиций, в том числе и «Вернись в Сорренто».
Кстати, в этом же году Анна Герман в качестве стипендиатки Министерства культуры и искусства несколько месяцев проживает в Италии и занимается исключительно вокалом. Вернувшись в Польшу, она завоевывает множество артистических наград: например, на местном фестивале польской песни в Ополе песня «Танцующие Эвридики» в её исполнении приносит её авторам гран-при. Но триумфальный успех к ней приходит в 1964 году, на IV Международном песенном фестивале в Сопоте, где она выступает с песней «Танцующие Эвридики» (музыка – Катажины Гертнер, стихи – Евы Жеменицкой) и завоевывает I место – в категории польских, и II место – среди международных исполнителей.
В том же году Анна Герман дебютирует в Москве и записывает свою первую большую пластинку «Танцующие Эвридики». Через год – еще одна удача: это был III Фестиваль польской песни в Ополе, на котором она выступает с песней «Зацвету розой» (Zakwitne roza, авторы – Катажины Гертнер и Ежи Миллера) и получает первую премию. А в V Международном песенном фестивале в Сопоте – первую награду за интерпретацию песни Марка Сарта «Бал у Посейдона». В том же году она с триумфом занимает III место в бельгийском Остенде: пожалуй, благодаря именно этому успеху вышел первый польский диск-гигант Анны Герман, которая отныне стала известной во всей Европе.
В 1966 году Анна Герман заключает с итальянской студией грампластинок CDI трехлетний контракт, включающий в себя запись пластинок и участие в различных фестивалях. До своего отъезда она с гастролями побывает в Англии, США, Советском Союзе (60 концертов за месяц), во Франции. Участвует в фестивале «Братиславская Лира» в Чехословакии и в ХV Фестивале неаполитанской песни в Неаполе, а в Каннах получает награду («Мраморная пластинка») Международной ярмарки грампластинок «MIDEM».
1967 год. Италия. Анна Герман – первая польская певица, которая представляет Польшу на фестивале в Сан-Ремо, а чуть позже – очередной колоссальный успех на ХV Фестивале Неаполитанской Песни в качестве первой иностранной исполнительницы в Сорренто. Ей вручают премию «Oscar della simpatia».
Для Анны Герман шестидесятые годы были лучшим периодом жизни. Ведь все хорошо складывается в личной жизни и с творчеством все в порядке – ей пророчат блестящую карьеру мировой звезды эстрады. Но на этом пике славы судьба приносит ей жестокое испытание: поздно ночью, в августе 1967 года, когда она вместе с водителем возвращалась из Виареджо в гостиницу, недалеко от Милана на горной автостраде «Солнце» происходит страшная автокатастрофа. Водитель, который вёл машину со скоростью 160 км/час, за рулём заснул, и машина врезалась в бетонное ограждение. В результате Анну Герман из машины выбросило так далеко, что поначалу её никто и не заметил. Получив сложные переломы позвоночника, обеих ног, левой руки и сотрясение мозга, она двенадцать дней не могла прийти в сознание. Тогда шла борьба со смертью, а после тяжелых операций – долгие месяцы в гипсовом корсете – борьба за выздоровление. Благодаря небывалой силе духа и кропотливым реабилитационным упражнениям она вышла из борьбы победительницей. В это время Анна диктует книгу-дневник «Вернись в Сорренто?».
Лишь к 1969 году Анна Герман впервые начинает ходить по квартире, а в Сочельник выступает по телевидению. На сцену возвращается в 1970 году: её сольный концерт в зале конгресса Дворца культуры и науки увенчался долгими овациями в честь её возвращения. В этом же году в Закопане Анна Герман и Збигнев Тухольский скромно отпразднуют свою свадьбу, а в издательстве «Искры» выйдет вышеупомянутая книга; и новая пластинка «Человеческая судьба» с её композициями на слова Алины Новак «Человеческая судьба», «Веточка снов», «Спасибо, мама», «Так сильно хотела».
Снова концерты и фестивали в Ополе, Советской песни в Зеленой Гуре, солдатской – в Колобжеге. На местном фестивале польской песни в 1970 году она получает награду Председателя городского народного совета Ополе за песню «Может быть», а год спустя – приз зрительских симпатий за «Четыре карты» на свою музыку и на слова Ежи Фицовского.
Весной 1972 года Анна возобновляет концертные поездки и осенью приезжает в Москву – записывает песню А.Пахмутовой и Н.Добронравова «Надежда» – именно она становится первой русской песней, которую Анна Герман исполняет впервые после своего выздоровления. Теперь очевидно, что эта песня – одна из лучших, созданных в ХХ веке на русском языке. Слова песни и её мелодия в огромном пространстве СССР становится любимой для многих миллионов людей. А скольким людям «Надежда» стала спасением и верой в хорошее будущее, она и сейчас спасает людей от тоски и одиночества, ободряет их, дарит им терпение, надежду, веру и мужество. Кстати, даже исцеляет: в Германии функционирует единственная в мире клиника – психотерапевтический центр, в котором с помощью песен в исполнении Анны Герман лечат людей от болезней.
В 1974-1975 и 1979-1980 годах она ездила с гастролями по Советскому Союзу, здесь у Анны Герман было много авторов, которые предлагали ей свои песни – это Арно Бабаджанян, Евгений Птичкин, Владимир Шаинский, Оскар Фельцман, Ян Френкель и многие другие. Песни в её исполнении стали шлягерами, а многие из них навсегда вошли в список золотой коллекции советских песен: «Эхо любви», «Надежда», «Когда цвели сады», «Гори, гори моя звезда»…
Везде её встречают овациями, приглашают спеть на бис и забрасывают сцену тысячами цветов, записанные на «Мелодии» пластинки расходятся миллионными тиражами. Билеты на её концерт на сцене Кремлевского дворца Съездов распроданы заранее, за несколько недель. Во время концерта зал в 6000 мест переполнен, аплодисменты не смолкают долго и долго…
В 1975 году Анна Герман родила сына, но очень скоро судьба посылает ей очередное испытание: в конце 1970-х годов врачи обнаруживают у неё онкологическое заболевание – рак. Первые признаки неизлечимой болезни появились в 1979 году, в Алма-Ате: во время концерта певице внезапно становится плохо. Несмотря на это, она продолжает свои гастроли; осенью 1980 года она последний раз отправляется на гастроли в Австралию, во время которых выступает практически во всех крупных городах континента. По возвращению, осенью 1980 года, она выступила с сольным концертом в Еврейском театре в Варшаве. Затем, снова больница, где ей делают несколько сложных операций, но... врачи оказываются бессильными, они не могут спасти Певицу.
Анна Герман ушла из жизни поздним вечером 25 августа 1982 года, похоронена (30 августа 1982 года) на варшавском евангелистско-реформаторском кладбище.
ФРЕД ИСКЕНДЕРОВ(2001 г.)
Идя навстречу многочисленной просьбе ценителей творчества Анны Герман, редакция журнала «СЕНАТОР» специально создала в Интернете «виртуальную студию» певицы, откуда все желающие могут бесплатно: скачать или послушать песни в исполнении любимой певицы и посмотреть различные клипы песен (а очень скоро и хорошие киноленты!). Кроме того, желающие могут вступить в созданный нами международный фан-клуб Анны Герман или посетить её страницу в сети FACEBOOK.
АННА ГЕРМАН: ТАЙНЫ БЕЛОГО АНГЕЛА
опубликовать18 
В год 75-летия со дня рождения Анны Герман журнал «СЕНАТОР» еще раз обращается к теме творчества и личной жизни певицы, предлагая своим читателям новый очерк о её ленинградских гастролях. Автор очерка, скромно называющая себя «вечным корреспондентом Анны», – ЛИЯ ЛЕОНИДОВНА СПАДОНИ. Она одна из самых близких людей Анны Герман в СССР и её ближайшая подруга, бывшая журналистка Ленинградского радио, а сегодня – обитательница дома престарелых работников сцены Санкт-Петербурга. По её собственному признанию, после известной публикации «чесночной истории» на страницах «Комсомолки» накануне 75-летия певицы, ей стало трудно наблюдать со стороны, как по-хамски пишут об Анне. «Поэтому, несмотря на слабость, я решила дописать свой очерк, начатый ещё два года назад. Знаю, что все, кто помнит и любит песни Анны Герман, могли бы обойтись без знания того, что я написала в этом очерке. Но я не смогла стерпеть эту публикацию так низко опустившегося когда-то уважаемого молодёжного издания. Вот и решила рассказать сегодняшним читателям о жизни и творчестве Анны, о том, как нелегко было ей удержаться на Олимпе советской эстрады настоящей мега-звездой».
21 августа 2009 года я разбирала ненужные бумажные холмы и откуда-то сбоку выпорхнул веер обветшалых листочков. «Кто вы?» – хотела я их спросить, но едва заглянув в них, почувствовала знакомую речь, стройные фразы… Это было живое дыхание Анны Герман, как письмо от неё, через 27 лет мертвящей разлуки.
Боже! Как это могло случиться? Непостижимо...
Я годами ждала какого-нибудь знака, звука, чего угодно, но говорящего о том, что я могу обратиться к ней, что буду услышана, принята...
Эта вековая невозможность объяснения терзает меня неустанно. Ничто в этом мире смещённых категорий времени, пространства, сна, действительности, фантазий, идей уже казалось бы неспособно удивить... Но эти совершенно реальные листочки, таящие присутствие Анны... Откуда? Каким образом? А-а-а-а, те-ле-фон!..
Анна часто звонила мне. Она назначала мне время встречи или просто долго-долго мы говорили, вернее, она рассказывала о себе, о свих делах и делилась со мной в ночные часы своим внутренним миром – невзгодами и радостями. Я тогда была журналистом Ленрадио.
Да! То был XX век, почти 40 лет назад.
В 1964 году на Международном фестивале эстрадной песни в Сопоте польская певица Анна Герман исполнением песни Катаржины Гартнер «Танцующие Эвридики» завоевала первую премию, и на некоторое время исчезла из поля внимания воспалённых поклонников. Песня «Танцующие Эвридики» звучала повсюду, а сведения об исполнительнице сводились к краткому: «Международная звезда, что вы хотите, гастролирует где-нибудь...»
И вдруг в киоске на углу Невского и ул. Бродского я покупаю журнал «ПОЛЬША» с портретом невероятно истощённой, но с громадными сияющими глазами и счастливой улыбкой, Анны Герман на обложке. Спешно нахожу статью и читаю: «О, ужас!» – о катастрофе, постигшей её в Италии, и чуть не лишившей жизни. Только сейчас, через 3 года непрерывных страданий и двухлетней реабилитации, она едет на свои «первые» гастроли. И едет она в СОВЕТСКИЙ СОЮЗ.
«Я должна говорить с этим человеком!» – властно и внятно произносит кто-то в моей груди.
Ждать!
И она явилась.
Цветы распускались как сумасшедшие. Бушевала весна. Сияли млечно-розовые афиши «ПОЁТ АННА ГЕРМАН». Всё было полно ожиданием вернувшейся Эвридики.
Слова, которыми можно описать впечатление от её внешнего облика, ушли из сегодняшнего языка. Она была на вершине мировой славы. Победив нечеловеческие испытания, претерпев невозможное и преодолев неодолимое, она возвращалась в мир, увенчанная высоким страданием, преисполненная жаждой жизни и служения людям.
Она была очень высока и стройна, и вряд ли кто мог догадаться, что её тело после той аварии буквально заново сложено хирургами. И позвоночник, и обе руки. Медицина редко встречает случаи, когда глубоко травмированный человек, испытывая глубокие страдания, функционирует как бы «над болью». АННА ГЕРМАН была ТАКИМ ЧЕЛОВЕКОМ!
Тогда, почти опьянённые радостным восхищением, мы не могли сознавать того, что Анна Герман дана нам во спасение. Она приходила как наделённый высшей силой миротворец, душеспаситель, высший духовный авторитет, проясняя сознание, очищая души, предотвращая нас от той безжалостной бесчеловечности, к которой мы катимся сейчас с пугающим ускорением. Залы были разными, но результат почти всегда один. Казалось, что самую проникновенную высокую кристальную ноту подают Анне откуда-то сверху. Устанавливалась особая, почти неведомая ныне, атмосфера АННЫ ГЕРМАН, атмосфера благодати.
И обновлённые необычным переживанием люди нравились себе именно такими, как в атмосфере этого зала, этой ауры, где они становятся ЛУЧШЕ. Появлялось ощущение, что между слушателями возникает негласный уговор – держаться своего обновления, этой свободы в груди до следующего приезда Анны. Не подводить её, не рвать это защитное золотое полотнище – держаться! И многие «держались», долго держались. Вера в Анну бала очень велика.
Я всё это наблюдала, исполняя таинственный приказ внутреннего голоса: «говорить с этим человеком!». И получив от редакции «добро» на запись беседы с Анной, – автором вышедшей в Польше книги «Вернись в Сорренто», я с трепетным ужасом отправилась на задание. То был первый концерт Анны в Ленинграде в театре Измайловского сада.
Не объясняясь с администрацией, я сразу села в зал. И... испытанное мною было подобно встрече с доброй стихией. Такого я ещё не видела и не слышала никогда. ВСЁ ИНОЕ!!! Внешность! Исполнение! Поведение! Общение!.. Высокая простота и изысканность. Таких исполнителей сейчас не увидишь на нашей сцене. Почти солнечные светящиеся и греющие лучи, наполняющие зал. Глубина возникающей тишины. Паузы. Бури восторга. И – голос!!! Нездешний. На пиано он уходил и растворялся там, откуда наверно и пришёл. Душа была полна.
Я подошла к гримуборной, у двери толпились люди. Я прислонилась к стене. Неожиданно дверь приотворилась, в промежутке появилась чья-то рука и поманила меня: «Лия, иди, Аня зовёт». То была Лидочка Дубинина – музыкальный редактор Ленинградского телевидения, сопровождавшая Анну. Я пришла в ужас: меня звала небожительница!
Я шагнула, но большие кусты букетов, за которыми Анна была не видна, преграждали мне путь. Тогда Лидочка, волевым движением, взяла меня за плечи и вставила меня в какую-то невидимую тумбочку у Анниных ног. Мы оказались глаза в глаза. И дальше тишина – то была «встреча»! С этого мгновения и начался мой разговор с «этим человеком», который письменно и устно длился почти 8 лет.
  |
Анна сидела в таком изнеможении, после трёх «бисов» подряд, нежные вьющиеся локоны как-то растерянно рассыпались, руки бессильно свисли со стола, – что терзать её расспросами было по меньшей мере бессердечно.
– Я пойду? – сказала я. – Вас мучить просто невозможно...
– Останьтесь! – почти шёпотом сказала Анна. – Когда там будет в другой раз?..
После паузы она произнесла:
– Вы говорите со мной как доктор, так что давайте, заводите вашу «тарахтелку».
Голоса у Анны почти не было. Я проверила «тарахтелку» и оказалось, что такой уровень звука она не берёт. Я была в отчаянии. Сколько ни крутила, ни трясла, воспроизведения не было. И опять! Мне (уже нам) помог какой-то тихий ангел. Анна говорила и говорила. Я не сдаваясь, не признаваясь, записывала и записывала, ни единым словом не понуждая измученного человека говорить громче. В итоге всё записалось прекрасно, каким чудом – я не узнаю никогда. Эта запись прошла по многим радиоэфирам, потому что большие, содержательные интервью Анна давала преимущественно в нашем городе.
Наиболее удивительным было почти родственное единение аристократки духа, изысканной звезды эстрады (в 1964 году признанной американской Апполонией, «лучшей певицей мира») с трудовыми коллективами «Электросилы», «Кировского завода» и других предприятий. Необычайная, почти неземная женщина, преисполненная редкой прелести и внутреннего благородства, обращалась к «массам» с такой непривычной для них искренней радостью и доверчивой простотой, что у многих почти сразу наворачивались слёзы. Таким отношением к себе трудовые люди были явно не избалованы... А высокогорный воздух, принесённый Анной, был так чист, доверие этой необыкновенной певицы настолько возвышающим, что люди поднимались в собственных глазах. Ничего ещё не было безнадёжно потеряно, все были добры, молоды и красивы!
Я каждый раз диву давалась, когда по праву корреспондента радио, в антрактах или позже, задавала людям вопросы о их впечатлениях об АНЕ, АНЕЧКЕ, АННУШКЕ...
«Какой тонко чувствующий народ! Как всё точно!» – думала я.
Группа молодёжи наперебой, с восхищением: «Вот ведь полька, а какая своя!»
Пожилая женщина: «Никогда такого не испытывала, как будто в душу тебе смотрит. Хочется лучше стать, правда. Помочь ей в чём-то хочется».
Мальчик: «Так интересно. И споёт, и расскажет, я теперь польский обязательно изучать буду. А вдруг в Варшаву поеду!?»
Сопоставлять Анну Герман с коллегами из развлекательной эстрады почти неуместно. Она из всенародно избранных святых, кто самоотверженно отдавал себя высокому служению, таких как Ксения Петербуржская, Мать Мария... Она из таких. Великомученица, блистательная и кроткая, до какой же степени она любила людей, чтоб изо дня в день, преодолевая неизбежные после катастрофы в Италии (46 переломов и обширная рана на голове!») боли, поднимаясь над ними, выходить на сцену, вынося и принося радость людям, умиротворение и веру в себя, терпение и мужество, титаническую силу воли, способность надеяться, верить, ждать и быть счастливыми.
Её орудием была великая самоотверженная любовь к людям, не испытывая которой, она бы не позволила себе выйти на сцену. И бывали времена, особые дни, ослепительно наполненные её доброй силой концерты, когда люди осознанно вставали под её знамёна, предотвращающие от душевной чёрствости, глухоты и жестокости того, от чего сейчас мы так страдаем. Как не хватает нам её сейчас! Как мы нуждаемся в ней!
Она так хотела всем добра, так страстно и всей душой принимала зрительный зал в свои объятия, что многие испытывали эйфорию, где без болезней, недовольства собой они дышат полной грудью и живут полной жизнью.
При магической власти над залом, в её песнях были интонации заговора от боли и печалей, и как благодарно люди впитывали эти добрые слова. Все были так захвачены певицей, что никому не приходило в голову, что Анна Герман – Миротворец, Душеспаситель, что она послана нам во спасение, что самые высокие проникновенные ноты ей подают откуда-то сверху, и она нежно окутывает ими зал. То была атмосфера Анны Герман.
Когда Анну спрашивали о секрете того поразительного контакта, который она с первых песен устанавливает с залом, она отвечала:
– Я выхожу с огромным уважением к людям. Я люблю их... Вот отсюда всё и происходит. То была святая правда.
Неправдоподобно совершенная, с дивным лицом, красоту которого передавало милое, доброе, приветливое выражение окружающее его как лёгкое светлое облачко, она вызывала всеобщую непреодолимую симпатию. Её власть над залом была грандиозна. Она обладала могучей целительной энергетикой, и так страстно, всей душой принимала зал в свои объятия, что каждому казалось, что она обращается именно к нему, и концерт становился незабываемым событием его личной жизни. Анна просто вошла в духовную плоть нашего народа. На концертах Анны в залах устанавливалась никогда и нигде не бывшая атмосфера благодати. Души распахивались. Люди были счастливы с ней, и оторваться, проститься после концерта просто-напросто не находили в себе сил. Всё бродили, шептались, расходились, снова сходились... и когда это происходит под кронами Михайловского замка – это так прекрасно.
На гастролях Анна была предельно загружена, и перед встречей необходимо было детально договориться. Я безвыходно сидела дома в эти счастливые дни и ждала звонка. Всегда ждала. Звучало это приблизительно так: «Лия, подождите немножечко, меня опять куда-то увозят» или «Лия, придётся перенести, меня опять тащат в посольство. До завтра. Хорошо?».
Завтра опять не получается и я снова жду. Но вечерами... еду с ней на концерт, или с ней с концерта. Счастливейшие вечера XX века!
Казалось, что Анна готова расходоваться на концертах дотла, безоглядно, иногда полностью отбрасывая инстинкт самосохранения. Временами переутомление доходило до такой степени, что при взгляде на неё, сидящую окаменело–спокойно, без кровинки на лице, в ожидании автобуса, хотелось вызвать «скорую помощь». Не выдавая своего состояния, она держалась подчёркнуто прямо (возможно, чтобы не упасть!), всю дорогу молчала. И только её почти беззвучное «спокойной ночи» я слышала на прощание. Но проходил час, другой, её усталость постепенно отступала, а сон не приходил. После многочисленных тревог и переживаний концерта, Анне было необходимо умиротвориться, выговориться... и тогда она набирала мой номер (так было в 1975 году) и я слышала:
– Лия, я подумала, может, Вы ещё не спите...
И я замирала у телефона почти молча, не в силах прервать дивный поток её взволнованного, трепетного щебета. Боже мой, с каким самозабвением она относилась к своей работе! Я была настолько поглощена её голосом, почти реальным присутствием, что мне казалось, что я ничего не записывала. Стол был далеко, никакой бумаги не было! Но нет! Оказывается, засыпая, я ещё и ещё раз прокручивала в памяти услышанное и записывала сказанное на случайных ЛИСТОЧКАХ. Да, да... как сомнамбула, рефлекторно повторяя по памяти её речь, записывала её на листочках. Вот на этих самых, которые держу сейчас в руках. Вот тогда и началась по-настоящему наша полуночная связь.
Что же волновало, тревожило, не давало Анне уснуть тогда, почти 40 лет назад? Допустив из соображений формы некоторую правку, я не изменила ни единого слова Анны Герман.
…Однажды она позвонила мне непривычно рано.
– Лия, скоро концерт, а меня сейчас всю вырвало…
Концерт был праздничный, какой-то молодёжный, в 12 часов дня. Анна приехала. Перед её выходом я стояла в зале, замирая от ужаса. Величественно и внешне абсолютно спокойно Анна подошла к микрофону, сказала несколько милых приветственных слов и запела «Когда цвели сады». Овации! Пронесло. Даже нервные требования администрации в повышенной подвижности и весёлости были полностью удовлетворены. Войдя в гримуборную, Анна развернулась и спросила:
– Лия, я Вас очень разочаровала?
– О чём Вы говорите? Я вообще не понимаю, как Вы держались?..
Анна была на четвёртом месяце беременности.
Вышли к автобусу. Кругом как всегда толпа, Анна села. К ней потянулись руки за автографами. Ведущая сказала: «Заготовь карточки заранее и раздавай».
– Ну что ты, – сказала Анна, – Им же приятнее так, зачем?..
Но в автобусе произнесла:
– Ненавижу вот так сидеть, все смотрят как в зверинце.
Заговорили о предложенном мной сценарии – «НАША АННА ГЕРМАН», который был равно одобрен и Ленинградской киностудией научно-популярных фильмов «Леннаучфильм», и самой Анной Герман. Я изложила дополнительные подробности, Анна согласилась. Миновали Казанский Собор молча.
– …Я ничто – сказала я. – Я Вас обманула. Я просто больная. Я неполноценна.
Анна страшно растерялась:
– Но как? Временами одно Ваше слово...
Ехали по Невскому проспекту, но я как в тумане ничего не видела, даже Анну не видела почему-то. Все устали. Реакции были сбиты... Трудный был вечер. Доехали до Октябрьской гостиницы, простились, я вернулась домой.
В половине двенадцатого звонок:
– Лия, подумала, что Вы, может быть, не спите, и решила пожелать Вам спокойной ночи. Меня страшно огорчило то, что Вы мне сказали... Продолжение очерка: http://www.annagerman.senat.org/Eurydyka/S
Profile
annagermanw- АННА ГЕРМАН
- АННА ВИКТОРИЯ ГЕРМАН
Syndicate
